Илья Переседов (peresedov) wrote,
Илья Переседов
peresedov

Categories:

когда был носик маленький с кудрявой головой...

Как легко заметить, я антиресуюсь феноменом ЖЖ и его историей.
И периодически в моем блоге поднимаются темы жжшных скандалов, вопросы безопасности, etc.
И периодически, соответственно же, в них всплывает имя Антона Носика ([info]dolboeb).
И многим френдам не нравится этот юзер, они не понимают, чем он занимается вообще и с чего это, вдруг, ему столько внимания и почета.

А я тут как раз собрался дочитать книгу журналиста Сергея Кузнецова по истории Рунета "Ощупывая слона". И в ней целая глава отведена фигуре Носика. Но книга Кузнецова - это не совсем книга, а собрание газетных публикаций автора разных лет с пояснительными комментариями. И глава про Носика, соответственно, тоже строится вокруг статьи 1999 года. И эту статью я Вам сегодня выкладываю, поскольку и сам кое-что в ней прочел с интересом. А свежие комментарии автора, кто хочет, смотрите уже в книге.

Держать пО ветру, или Легенда об Антоне Носике

Никогда не подозревал, что так чудовищно трудно писать статьи про старых знакомых. Уже час я пытаюсь придумать, с чего бы начать статью: «Самый известный Интернет-журналист Антон Носик родился в хорошей семье...», «Про молодость Носика ходят легенды...», «Когда я впервые увидел на кухне Димы Ицковича Антона, то он...» или вот еще «Не так-то легко учуять приближение славы...» (с намеком на фамилию героя и имя главного редактора НМ). За это время я скачал себе пару звуковых файлов в MP3-формате, связался с Носиком по Аське, чтобы уточнить ряд деталей («Как лучше назвать твою маму: славист, балканист, филолог или культуролог?» – «Старший научный сотрудник ин-та слоноведения и вулканистики, с начала 1990-х возглавляет Центр еврейского образования «Сефер»), позвонил по телефону, скачал новый скин к WinAmp’у... короче, ничего не придумал и решил написать все варианты сразу.

Итак: самый известный Интернет-журналист Антон Носик родился в хорошей семье. Отец – Борис Носик, автор первой русской биографии Набокова и Швейцера, отчим – самый известный в мире современный русский художник Илья Кабаков, мать – славист Вика Мочалова. В результате все детство Антона прошло среди московской богемы и примерно к его тридцатитрехлетию один искусствовед смог написать воспоминания, условно называемые «Когда был Носик маленький»: Антоша всегда был вундеркиндом, это как-то было понятно всем окружающим. Я осознал это, когда наблюдал за тем, как восьми лет от роду он писал бесконечные романы на русском, английском и французском языках. Ввиду дефицита бумаги в 70-е годы, Вика, Антошина маменька, вынуждена была вставлять в пишущую машинку рулоны туалетной бумаги, которая, впрочем, тоже была в дефиците. И дальше – тоже по лучшим канонам жанра: «его комментарии всегда ставили взрослых в тупик», «непринужденное обхождение стало важным качеством взрослеющего Антоши» и так далее. Про многих можно вспомнить такое, но мало про кого есть кому вспоминать. Про молодость Носика ходят легенды, которые не всегда удобно предавать гласности. Антон учился в медицинском, пил водку и интересовался девушками... из этих компонентов нетрудно составить гремучий коктейль. В результате, получив диплом хирурга, Носик подался в Израиль, где из врача превратился в журналиста. Писал тогда Носик про экономику, и весь русский Израиль зачитывался его статьями. Одна из легенд гласит, что Антон сорвал израильским банкам план выдачи жилищных ссуд русским иммигрантам, развернув в прессе разъяснительную кампанию: мол, недвижимость все равно подешевеет, а вас, пользуясь бумом, обдирают как липку. Во всех версиях легенды ему предлагают огромные деньги, чтобы он прекратил писать свои статьи; деньги он либо берет, либо нет, но статьи продолжает писать все равно. Счастливый финал: часть иммигрантов ссуду не берет, недвижимость, вместо того, чтобы подешеветь, дорожает в несколько раз. Пострадавшие, разумеется, посчитали Носика виноватым в их несчастьях. Как обтекаемо написал еще один ре-эмигрант Александр Шерман: «Прогнозы не оправдывались, но Носика любили все равно».

В 1996 году Носик совершает еще один крутой поворот: он внезапно меняет тему своих журналистских штудий. В газете «Вести» Антон завел ежедневную рубрику «Наши сети», посвященную, как читатель уже мог догадаться, Интернету. С гордостью Носик говорит, что это было первое русскоязычное ежедневное обозрение Интернета. К этому моменту Антон уже достаточно давно занимался Сетью, состоял в «Гусарском клубе», где был известен под ником «Эмигрант», владел сервером под названием www.sharat.co.il (sharat, собственно, и значит на иврите «сервер». Так, во всяком случае, говорит Носик, а сам я не в курсе), где собирался за большие деньги делать сайты крупным израильским фирмам. В свои сети Антону удалось уловить, в частности, Государственный Банк Израиля и Музей Израиля, но, видимо, этого ему было мало – и в конце 1996 года он переключается на чистую интернет-журналистику, плавно перейдя от «Наших сетей» к «Вечернему Интернету», ежедневной колонке, положившей начало эпидемии веб-обозрений.

Когда я впервые увидел на кухне Димы Ицковича Антона, то он выглядел замерзшим и чужеродным в суровом российском климате. Он только что приехал из Израиля и, чтобы не забывать историческую родину, надел кипу, которую, по утверждению очевидцев, в Израиле отродясь не носил. Итак, Носик являл себя во плоти московской интернет-элите в редакции Zhurnal.ru. Сегодня это выглядит даже трогательным: все прошедшие годы Антон оказывался в основном в компании конкурентов Журнала (сначала это был Cityline/Netskate, потом – ФЭП), но тогда Рунет был еще достаточно мал и конкурентные отношения почти не мешали дружеским. Правда, первые тучи уже сгущались на горизонте – и не без участия Носика. «Вечерний Интернет» выходил на сервере Ситилайна, первого московского провайдера, поведшего агрессивную и жесткую рекламную политику. Люди, которые стояли у истоков этого дела, были старыми друзьями Антона. Носик рассказывал, как один из них позвонил ему в Израиль на мобильник и сказал, что хочет заняться интернет-провайдингом.

- Я тут же сказал ему, что надо взять Тему Лебедева и Ивана Паравозова. И еще до того, как я доехал до квартиры, он перезвонил мне и сказал, что обо всем договорился. Особый шик этой истории заключается в том, что в Израиле запрещено говорить по мобильнику за рулем.

Ситилайн был, наверное, первым местом в Рунете, где журналистам платили заметные деньги. Антон получал за «Вечерний Интернет» много даже по меркам докризисного 1997 года. Но работа того стоила – Антон ежедневно собирал на своей странице несколько тысяч читателей. Фантастическая цифра для того времени! Именно тогда Носик и проявил себя как патологический трудоголик, способный писать ежедневно по десять страниц текста в «ВИ» и еще по паре статей в неделю в бумажные издания. Одна из легенд гласит, что все это время он сидел на чудовищных стимуляторах, впрочем, такое всегда говорят про трудоголиков. И то: какая разница, от чего возникают возбуждение и аддикция – от алкоголя, работы, секса, кокаина или калипсола?

Вероятно, Интернет возбуждал его не хуже наркотика и временами казалось, что Ситилайн посредством Носика втянул в себя весь Рунет, с кокаиновым присвистом исчезнувший в виртуальных безднах «Вечернего Интернета».

Именно во времена «ВИ» определилось место Носика в Рунете. В этом, достаточно идеологизированном, пространстве он занял странное положение плавающего центра. С одной стороны, он был заинтересован во внешних инвестициях и, тем самым, в создании положительного имиджа Интернета в России. Потому он осуждал отдельные случаи хакинга, объяснял всем, что Сеть вовсе не порнографична по своей природе и вел сложные закулисные игры с различными бюрократическими организациями. С другой стороны, Носик был плоть от плоти раннего Рунета с его культом матерщины, флейма, наркотиков, экстремизма и русской литературы. Неслучайно одним из первых ресурсов Носика, получившим большую известность, была мемориальная страница Иосифа Бродского, сделанная через несколько дней после смерти поэта, а другим – vaginal page, посвященная результатам поиска в Lycos по слову pizda. Вылезали все сплошь домашние страницы всяких иммигрантов из Восточной Европы с соответствующими фамилиями. Мне особо памятен Johnotan Pizdets. В свое время именно Носик выдвинул на конкурс АРТ-Тенета нашумевший роман Баяна Ширянова «Низший пилотаж», наполненный дешевыми наркотиками, матерщиной и грязным сексом (кстати, первые Тенета хостились все на том же Шарате).

Странное положение Носика, словно колеблющегося между экстремизмом и благопристойностью, легко объяснимо. В русской сети Носик повторил путь героев андеграунда восьмидесятых, успешно вписавшихся на телевидение и в издательский дом «Ъ». Будь он старше на пять-десять лет, он тоже мог бы стать Александром Тимофеевским или Сергеем Шолоховым, но теперь места в офф-лайне были заняты и ему оставалась только Сеть. Во многом это двойственное положение способствует его популярности: те, кого возмущают такие ходы Антона, как демонстративный взлом счетчика Рамблера в 1997 году, примиряются с ним благодаря его декларациям за цивилизованные отношения в Сети, а те, кому претит его конформизм, готовы простить ему высокие заработки и здоровую журналистскую продажность за Баяна Ширянова и достаточно либеральное отношение к авторскому праву.

Не так-то легко учуять приближение славы, и уж тем более трудно сказать, когда внутрисетевая известность перешла в широкую офф-лайновую. Публикации в прессе, от «Итогов» до «МК», конечно, сыграли свою роль: Антону удалось стать рупором Рунета. Изнутри было достаточно хорошо видно, что Носик был пристрастен, но это – изнутри. Похоже, что он легко обыгрывал всех своих соперников, используя тонкие провокации (наподобие того же взлома Рамблера) и умело манипулируя читателем путем все новых и новых разделений (между Ситилайном и Нетскейтом, между собой – независимым журналистом и собой – автором «ВИ» и так далее). Разобраться в этих хитросплетениях со стороны было фактически невозможно, и только крики конкурентов Ситилайна, обвинявших компанию в демпинговании, нечестной конкуренции и намеренном введении в заблуждение пользователей, позволяли предположить, что здесь что-то не так. Но, к слову сказать, Носик никогда не был владельцем Ситилайна, и потому тут с него взятки были гладки. А что писал для них, так и что? Мало ли, кто им писал... Вдобавок Носик блестяще пользовался приемом неответа. Скажем, фраза «X никогда не покупал компанию Y» означает, что переговоры идут полным ходом, но бумаги еще не подписаны. Читатель, разумеется, понимает фразу как то, что о продаже компании Y человеку Х никогда и речь не шла. Сам виноват, надо читать внимательнее. Подобная тактика была на удивление эффективна, и потому альянс Носика с возглавляемым Глебом Павловским Фондом Эффективной Политики выглядит более чем закономерным.

В 1999 году Носик появляется на страницах бумажных изданий уже не как автор, а как герой статей. Став в январе главным редактором первой ежедневной он-лайн газеты «Газета.Ру», он из охотника за новостями наконец-то превратился в ньюс-мейкера. В сентябре Газета сменила владельца, Носик сделал новостное агентство «Лента.Ру» и в октябре запустил точный клон Газеты – «Вести.Ру». Так его сетевая жизнь замкнулась в круг: от израильских «Вестей» к Вести.Ру.

оригинал текста в Сети: http://www.guelman.ru/neo/02/nosik.htm
Subscribe
promo peresedov june 10, 2015 14:55 87
Buy for 290 tokens
Мало кто знает, что в одном из ранних стихотворений Ахматовой спрятан детективный сюжет. Предлагаю обсудить его разгадку. Эта история должна особо заинтересовать поклонников сериала " Игра престолов" – ведь жертвой убийства стал никто иной, как беспечный и необузданный в своих сексуальных…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments