Илья (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} peresedov) wrote,@ 2007-05-17 12:54:00 |
|
эксклюзив
ПУСТЬ ГОВОРЯТ (FULL VERSION)
Дело Антонины Федоровой (молодой матери, подозреваемой новгородской прокуратурой в покушении на жизнь своей дочери) становится все более известным.
Так, вчера на ОРТ программа Андрея Малахова "Пусть говорят" завершилась обсуждением этой истории.
Однако в студии так и не прозвучал голос одного человека - самой Тони.
На момент съемки она все еще находилась в СИЗО (как потом выяснилось, незаконно).
Предлагаю Вашему вниманию первое интервью Тони после освобождения, в котором она рассказывает об отношениях с дочерью, описывает, что ей пришлось пережить в тюрьме, делится планами на будущее.
К статье прилагаются несколько фото и короткий ролик.
Я была примерным гражданином до тех пор, пока на меня не завели дело.
Здравствуйте, Антонина. Расскажите, что случилось?
Произошел несчастный случай. 26 февраля Алиса выбежала на лестничную площадку и упала в лестничный пролет с третьего этажа. С этого все началось, и продолжается по сей день.
Расскажите об обстоятельствах этого события.
Я не могу их обсуждать, потому что мною дана подписка о неразглашении материалов дела.
После происшествия Вас отвезли в больницу?
Да, нас с Алисой отвезли в больницу. Я несколько раз вызывала скорую помощь, мы очень долго ждали, казалось, что целую вечность. Наконец, нас привезли, осмотрели, сказали, что все относительно хорошо. Потом Алису перевели в отделение нейрохирургии, где мы провели трое суток. Все это время мы с Алисой были неразлучны, спали вместе на детской кроватке, скукожившись, потому что других в отделении не нашлось. Затем Алису выписали домой. Врачи оценили ее повреждения как средне тяжелые.
Когда начались какие-либо действия со стороны властей?
В тот же день в больницу приехал оперативный сотрудник и взял у меня показания. Я была состоянии шока и мало что помню об этом: ребенок лежит в таком состоянии, а какой-то человек задает какие-то вопросы.
Вы раньше привлекались к ответственности за какие-либо правонарушения?
Нет, никогда.
Вы страдаете нервными заболеваниями?
Нет, не страдала.
Состоите на учете в наркодиспансере?
Нет, не состою и никаких дурных привычек не имею. И вообще, я была примерным гражданином до тех пор, пока на меня не завели дело.
Откуда взялся мотив обвинения о том, что ребенок мешал Вашей личной жизни?
Представления не имею. Для меня стало полной неожиданностью, что у меня, оказывается, есть какие-то проблемы в личной жизни. О том, что ребенок мне сильно мешал, я услышала впервые в жизни только от следователя.
Чем Вы занимались, как жили до того, как начались эти события?
Мы с Алисой жили в Москве вместе с моим гражданским мужем Кириллом. Личная жизнь у нас была замечательная.
Как долго Вы уже там жили?
Мы переехали в Москву в октябре прошлого года, до этого мы бывали там наездами: то мы приезжали к Кириллу, то Кирилл приезжал к нам.
Вы знакомы уже долго?
Да, мы познакомились с Кириллом года три-четыре назад. Начали совместную жизнь после того, как я развелась с предыдущим мужем, в мае 2005 года.
У Вас уже были совместные планы?
Были планы на жизнь – жить долго и счастливо, съездить на море в отпуск. Дочку отдать в садик, в танцевальный кружок. Мне – поступить учиться в МГУ.
Вы даже присмотрели садик?
Пока нет, потому что я считаю, что еще рановато для садика. Я думаю, что ребенку в таком возрасте лучше с матерью, чем с чужими людьми, поэтому воспитывала Алису сама. Думаю, что поэтому она у меня никогда и не болела до этого страшного падения. Она совершенно здоровая девочка: никаких обычных заболеваний, которые ходят волнами по детскому садику, она не подхватывала. Я ей занималась сама и намеревалась продолжать заниматься по крайней мере до осени. Осенью, когда бы ей исполнилось больше трех лет, ее можно было бы отдать в садик.
Расскажите о времени от выхода из больницы до ареста. Когда Вы стали понимать, что тучи сгущаются?
Это я стала понимать 15 марта, когда пришел оперативный сотрудник и сообщил, что меня вызывают на допрос к следователю по поводу того, что ведется проверка о покушении на убийство. Для меня это стало полной неожиданностью, я тут же пришла в ужас, начала плакать. 19 марта был мой первый допрос еще как свидетеля по делу. Прошел месяц, все было хорошо, дочка была здорова, у нас все налаживалось, мы планировали вернуться обратно в Москву. А потом был арест.
Он стал для Вас неожиданностью?
Полной неожиданностью.
Следователь не предупреждал о такой угрозе?
Следователь не предупреждал, а, скажем, упоминал о такой возможности. Друзья-юристы говорили мне, что такой вариант развития событий возможен, но я, конечно, в это не верила. За что сажать невинного человека? - У меня в голове это не укладывалось. И когда на допросе мне сказали: сейчас мы вас задерживаем и направляем в следственный изолятор, для меня это стало полным шоком.
Задержание произошло на допросе?
Да, я была на допросе уже как обвиняемая по делу. В тот же день состоялся суд, на котором рассматривалось, применять ли ко мне меру пресечения – арест. Суд дал добро на арест, и я поехала в тюрьму.
Но сейчас это решение признано незаконным?
Да, но 18 дней я отсидела.
Если Ваша история закончится благополучно, Вы будете подавать иск о защите чести и достоинства на основании того, что Вас незаконно задержали?
Да, я думала об этом, после консультации с юристами я приму решение. Тюрьма – не то, что следует прощать. Это было очень тяжело. Моему здоровью, и физическому, и моральному был нанесен тяжелый урон, не говоря уже о том, что я столько времени не видела дочь. Для меня это намного серьезней всего остального. И еще неизвестно, когда я смогу нормально с ней видеться и общаться. Поэтому, да, скорее всего, я буду подавать в суд.
Вы можете рассказать о времени, проведенном в тюрьме? В каких условиях Вас содержали, как с Вами обращались?
Вы знаете, в таких условиях людей держать нельзя. Условия совершенно нечеловеческие. И эта цифра – 18 дней, которую я понимаю умом, но никак не могу принять, потому что мне кажется, что прошло гораздо больше времени. Там время растягивается до бесконечности. Казалось, что это было невероятно долго. И ограниченная свобода, свобода передвижения, свобода общения, свобода всего на свете – это очень тяжело.
Вас держали в общей камере или в одиночной?
В общей шестиместной камере. Поначалу нас было двое, потом стало пятеро. В общем-то, можно даже сказать, что мне повезло, потому что, как я теперь знаю, бывает значительно хуже, особенно учитывая, что у меня очень тяжелая статья. С такими статьями в тюрьмах или на зонах людям приходится очень тяжело, независимо от того, виновен человек или невиновен, это никого уже не интересует. Людям, которые попадают на зону за какие-то действия, совершенные с детьми, приходится очень плохо. И тот факт, что мне было не так плохо, как могло бы, я считаю большим везением. Меня не били, не оскорбляли, хотя могло быть и так: ведь считается, что я пыталась убить своего ребенка.
Ваши близкие могли видеться с Вами в это время?
Потенциально да, но я никого не видела. Насколько я знаю, следователь не дал разрешения.
Вы считаете, что во время следствия на Вас оказывалось какое-то давление?
Да, считаю.
В чем это выражалось?
В угрозах. Да и вообще вся эта ситуация сама является сплошным давлением. И когда следователь мне говорит: вы же понимаете, в вашей виновности все убеждены, вина доказана, вы точно будете сидеть, у вас тяжелая статья, она расстрельная, пойдете на пожизненное заключение. И когда это говорится ровным, обычным голосом, просто ставя меня в известность, это приводит в ужас. Думаю, любого бы привело.
А как Ваши близкие, знакомые, соседи отреагировали на эту ситуацию?
Поначалу никто не верил, что такое возможно. Все говорили, что это бред, фарс, дикость, что все это скоро закончится, такого не может быть, это невероятно... А когда я оказалась в СИЗО, пришлось поверить, что это не фарс.
Для кого-нибудь из Ваших знакомых это стало преградой для общения, поводом к охлаждению отношений?
Ни в коем случае. Наоборот, подключились люди, с которыми я давно не общалась или которых я даже не знала никогда.
Какую роль в этой истории играет отец Алисы?
Он проходит свидетелем по делу. Как он смотрит на эту ситуацию, я не знаю, потому что у нас не было возможности разговаривать об этом. Но он занимался моей дочерью, пока я не имела возможности это делать.
Он не сомневается в Вашей невиновности?
Конечно, нет.
Насколько я знаю, позиция новгородских СМИ достаточно критическая по отношению к Вам.
Я точно не знаю позицию новгородских СМИ, потому что до сих пор не знаю подробностей всей этой медиа-кампании. Близкие люди ограждали меня от этого, поскольку это тоже достаточно тяжелое испытание.
Тоня, личный вопрос: сколько Вы сейчас весите?
Когда я поступила в изолятор, меня взвешивали в одежде, было 40 кг. Это уже после всех нервов, связанных с самим следствием. Еще изолятор. Когда я выходила, весила 36 кг.
Вы сказали, что у Вас сейчас проблемы со здоровьем...
Тюрьма не санаторий, там довольно холодно и сыро, еще погода была плохая, я простудилась. Сейчас у меня отит, простуда, появились головные и сердечные боли. Раньше у меня сердце не болело. Нарушения сна. В общем, ничего хорошего со здоровьем у меня сейчас нет. Но я лечусь, Кирилл скупил пол-аптеки, все необходимое у меня сейчас есть, и даже больше.
Вы знаете о том, какую известность Ваша история получила в Сети?
Конечно, я знаю, хотя, наверное, тоже не в полном объеме. Я узнала об этом в изоляторе, когда начали приходить письма, подписанные никами жж-юзеров. Тогда я узнала, что мою историю обсуждают в блогах.
Было много писем?
Было очень много писем, телеграмм, телексов. К сожалению, телексы мне на руки не дали, дали только ознакомиться. Письма, телеграммы все при мне, но, к сожалению, многие люди не подписывались, и я даже не знаю точно, кто их писал. Но их было невероятно много, мне приносили в день по пачке писем, это было единственное, что меня там поддерживало, помогло сохранить нормальное состояние.
Как здоровье Алисы сейчас, где она живет?
Сейчас Алиса живет у бабушки. Со здоровьем у нее все хорошо, она не болеет, единственное, очень скучает. Я говорила с ней по телефону, говорила с моей бабушкой, она мне рассказывала о ней. Ребенок стоит у окна и каждый раз, завидев худенькую девушку, кричит: Это мама, это мама идет! Это тоже очень тяжело. Но главное, что со здоровьем у нее все в порядке, а остальное мы сможем возместить, когда все закончится.
Вы рассчитываете, что дело закончится благополучно?
Конечно. Я рассчитываю, что все это прекратится в ближайшее время. В том, что все закончится хорошо, я даже не сомневаюсь. Я не могу себе позволить такую роскошь, как сомнение. Я только надеюсь, что все это закончится быстро, и как можно скорее мы окажемся дома, все вместе, в Москве, с дочкой и мужем.
Чем Вы тогда собираетесь заняться?
Для начала, я думаю, мы с Алисой обратимся за помощью к психологу, а потом съездим на отдых.
Алиса знает, что с Вами произошло?
Алисе нет еще трех лет, она мало что понимает в этой истории. Единственное, что она знает, что мамы нет рядом. Она писала мне письма в тюрьму. Она не знала, куда их пишет, просто рисовала какие-то закорючки, я ей рисовала в ответ зайцев. Некоторые из моих тюремных писем приходят к ней до сих пор.
Беседовал Илья Переседов.
Интервью опубликовано на портале АПН-Северо-Запад: http://www.apn-spb.ru/publications/artic
ТОНЯ И КИРИЛЛ (незаметная для них съемка):
Напоминаю всем, заинтересованным этим делом: обвинение с Тони не снято, ей все еще грозит заключение от 8 до 20 лет.
Пожалуйста, по мере возможности соучаствуйте распространению информации об этом деле.
ПУСТЬ ГОВОРЯТ (FULL VERSION)
Дело Антонины Федоровой (молодой матери, подозреваемой новгородской прокуратурой в покушении на жизнь своей дочери) становится все более известным.Так, вчера на ОРТ программа Андрея Малахова "Пусть говорят" завершилась обсуждением этой истории.
Однако в студии так и не прозвучал голос одного человека - самой Тони.
На момент съемки она все еще находилась в СИЗО (как потом выяснилось, незаконно).
Предлагаю Вашему вниманию первое интервью Тони после освобождения, в котором она рассказывает об отношениях с дочерью, описывает, что ей пришлось пережить в тюрьме, делится планами на будущее.
К статье прилагаются несколько фото и короткий ролик.
Я была примерным гражданином до тех пор, пока на меня не завели дело.
Здравствуйте, Антонина. Расскажите, что случилось?
Произошел несчастный случай. 26 февраля Алиса выбежала на лестничную площадку и упала в лестничный пролет с третьего этажа. С этого все началось, и продолжается по сей день.
Расскажите об обстоятельствах этого события.
Я не могу их обсуждать, потому что мною дана подписка о неразглашении материалов дела.
После происшествия Вас отвезли в больницу?
Да, нас с Алисой отвезли в больницу. Я несколько раз вызывала скорую помощь, мы очень долго ждали, казалось, что целую вечность. Наконец, нас привезли, осмотрели, сказали, что все относительно хорошо. Потом Алису перевели в отделение нейрохирургии, где мы провели трое суток. Все это время мы с Алисой были неразлучны, спали вместе на детской кроватке, скукожившись, потому что других в отделении не нашлось. Затем Алису выписали домой. Врачи оценили ее повреждения как средне тяжелые.Когда начались какие-либо действия со стороны властей?
В тот же день в больницу приехал оперативный сотрудник и взял у меня показания. Я была состоянии шока и мало что помню об этом: ребенок лежит в таком состоянии, а какой-то человек задает какие-то вопросы.
Вы раньше привлекались к ответственности за какие-либо правонарушения?
Нет, никогда.
Вы страдаете нервными заболеваниями?
Нет, не страдала.
Состоите на учете в наркодиспансере?
Нет, не состою и никаких дурных привычек не имею. И вообще, я была примерным гражданином до тех пор, пока на меня не завели дело.
Откуда взялся мотив обвинения о том, что ребенок мешал Вашей личной жизни?
Представления не имею. Для меня стало полной неожиданностью, что у меня, оказывается, есть какие-то проблемы в личной жизни. О том, что ребенок мне сильно мешал, я услышала впервые в жизни только от следователя.
Чем Вы занимались, как жили до того, как начались эти события?
Мы с Алисой жили в Москве вместе с моим гражданским мужем Кириллом. Личная жизнь у нас была замечательная.
Как долго Вы уже там жили?
Мы переехали в Москву в октябре прошлого года, до этого мы бывали там наездами: то мы приезжали к Кириллу, то Кирилл приезжал к нам.
Вы знакомы уже долго?
Да, мы познакомились с Кириллом года три-четыре назад. Начали совместную жизнь после того, как я развелась с предыдущим мужем, в мае 2005 года.
У Вас уже были совместные планы?
Были планы на жизнь – жить долго и счастливо, съездить на море в отпуск. Дочку отдать в садик, в танцевальный кружок. Мне – поступить учиться в МГУ.
Вы даже присмотрели садик?
Пока нет, потому что я считаю, что еще рановато для садика. Я думаю, что ребенку в таком возрасте лучше с матерью, чем с чужими людьми, поэтому воспитывала Алису сама. Думаю, что поэтому она у меня никогда и не болела до этого страшного падения. Она совершенно здоровая девочка: никаких обычных заболеваний, которые ходят волнами по детскому садику, она не подхватывала. Я ей занималась сама и намеревалась продолжать заниматься по крайней мере до осени. Осенью, когда бы ей исполнилось больше трех лет, ее можно было бы отдать в садик.
Расскажите о времени от выхода из больницы до ареста. Когда Вы стали понимать, что тучи сгущаются?
Это я стала понимать 15 марта, когда пришел оперативный сотрудник и сообщил, что меня вызывают на допрос к следователю по поводу того, что ведется проверка о покушении на убийство. Для меня это стало полной неожиданностью, я тут же пришла в ужас, начала плакать. 19 марта был мой первый допрос еще как свидетеля по делу. Прошел месяц, все было хорошо, дочка была здорова, у нас все налаживалось, мы планировали вернуться обратно в Москву. А потом был арест.
Он стал для Вас неожиданностью?
Полной неожиданностью.
Следователь не предупреждал о такой угрозе?
Следователь не предупреждал, а, скажем, упоминал о такой возможности. Друзья-юристы говорили мне, что такой вариант развития событий возможен, но я, конечно, в это не верила. За что сажать невинного человека? - У меня в голове это не укладывалось. И когда на допросе мне сказали: сейчас мы вас задерживаем и направляем в следственный изолятор, для меня это стало полным шоком.
Задержание произошло на допросе?
Да, я была на допросе уже как обвиняемая по делу. В тот же день состоялся суд, на котором рассматривалось, применять ли ко мне меру пресечения – арест. Суд дал добро на арест, и я поехала в тюрьму.
Но сейчас это решение признано незаконным?
Да, но 18 дней я отсидела.
Если Ваша история закончится благополучно, Вы будете подавать иск о защите чести и достоинства на основании того, что Вас незаконно задержали?
Да, я думала об этом, после консультации с юристами я приму решение. Тюрьма – не то, что следует прощать. Это было очень тяжело. Моему здоровью, и физическому, и моральному был нанесен тяжелый урон, не говоря уже о том, что я столько времени не видела дочь. Для меня это намного серьезней всего остального. И еще неизвестно, когда я смогу нормально с ней видеться и общаться. Поэтому, да, скорее всего, я буду подавать в суд.
Вы можете рассказать о времени, проведенном в тюрьме? В каких условиях Вас содержали, как с Вами обращались?
Вы знаете, в таких условиях людей держать нельзя. Условия совершенно нечеловеческие. И эта цифра – 18 дней, которую я понимаю умом, но никак не могу принять, потому что мне кажется, что прошло гораздо больше времени. Там время растягивается до бесконечности. Казалось, что это было невероятно долго. И ограниченная свобода, свобода передвижения, свобода общения, свобода всего на свете – это очень тяжело.
Вас держали в общей камере или в одиночной?
В общей шестиместной камере. Поначалу нас было двое, потом стало пятеро. В общем-то, можно даже сказать, что мне повезло, потому что, как я теперь знаю, бывает значительно хуже, особенно учитывая, что у меня очень тяжелая статья. С такими статьями в тюрьмах или на зонах людям приходится очень тяжело, независимо от того, виновен человек или невиновен, это никого уже не интересует. Людям, которые попадают на зону за какие-то действия, совершенные с детьми, приходится очень плохо. И тот факт, что мне было не так плохо, как могло бы, я считаю большим везением. Меня не били, не оскорбляли, хотя могло быть и так: ведь считается, что я пыталась убить своего ребенка.
Ваши близкие могли видеться с Вами в это время?
Потенциально да, но я никого не видела. Насколько я знаю, следователь не дал разрешения.Вы считаете, что во время следствия на Вас оказывалось какое-то давление?
Да, считаю.
В чем это выражалось?
В угрозах. Да и вообще вся эта ситуация сама является сплошным давлением. И когда следователь мне говорит: вы же понимаете, в вашей виновности все убеждены, вина доказана, вы точно будете сидеть, у вас тяжелая статья, она расстрельная, пойдете на пожизненное заключение. И когда это говорится ровным, обычным голосом, просто ставя меня в известность, это приводит в ужас. Думаю, любого бы привело.
А как Ваши близкие, знакомые, соседи отреагировали на эту ситуацию?
Поначалу никто не верил, что такое возможно. Все говорили, что это бред, фарс, дикость, что все это скоро закончится, такого не может быть, это невероятно... А когда я оказалась в СИЗО, пришлось поверить, что это не фарс.
Для кого-нибудь из Ваших знакомых это стало преградой для общения, поводом к охлаждению отношений?
Ни в коем случае. Наоборот, подключились люди, с которыми я давно не общалась или которых я даже не знала никогда.
Какую роль в этой истории играет отец Алисы?
Он проходит свидетелем по делу. Как он смотрит на эту ситуацию, я не знаю, потому что у нас не было возможности разговаривать об этом. Но он занимался моей дочерью, пока я не имела возможности это делать.
Он не сомневается в Вашей невиновности?
Конечно, нет.
Насколько я знаю, позиция новгородских СМИ достаточно критическая по отношению к Вам.
Я точно не знаю позицию новгородских СМИ, потому что до сих пор не знаю подробностей всей этой медиа-кампании. Близкие люди ограждали меня от этого, поскольку это тоже достаточно тяжелое испытание.
Тоня, личный вопрос: сколько Вы сейчас весите?
Когда я поступила в изолятор, меня взвешивали в одежде, было 40 кг. Это уже после всех нервов, связанных с самим следствием. Еще изолятор. Когда я выходила, весила 36 кг.
Вы сказали, что у Вас сейчас проблемы со здоровьем...
Тюрьма не санаторий, там довольно холодно и сыро, еще погода была плохая, я простудилась. Сейчас у меня отит, простуда, появились головные и сердечные боли. Раньше у меня сердце не болело. Нарушения сна. В общем, ничего хорошего со здоровьем у меня сейчас нет. Но я лечусь, Кирилл скупил пол-аптеки, все необходимое у меня сейчас есть, и даже больше.
Вы знаете о том, какую известность Ваша история получила в Сети?
Конечно, я знаю, хотя, наверное, тоже не в полном объеме. Я узнала об этом в изоляторе, когда начали приходить письма, подписанные никами жж-юзеров. Тогда я узнала, что мою историю обсуждают в блогах.
Было много писем?
Было очень много писем, телеграмм, телексов. К сожалению, телексы мне на руки не дали, дали только ознакомиться. Письма, телеграммы все при мне, но, к сожалению, многие люди не подписывались, и я даже не знаю точно, кто их писал. Но их было невероятно много, мне приносили в день по пачке писем, это было единственное, что меня там поддерживало, помогло сохранить нормальное состояние.
Как здоровье Алисы сейчас, где она живет?
Сейчас Алиса живет у бабушки. Со здоровьем у нее все хорошо, она не болеет, единственное, очень скучает. Я говорила с ней по телефону, говорила с моей бабушкой, она мне рассказывала о ней. Ребенок стоит у окна и каждый раз, завидев худенькую девушку, кричит: Это мама, это мама идет! Это тоже очень тяжело. Но главное, что со здоровьем у нее все в порядке, а остальное мы сможем возместить, когда все закончится.
Вы рассчитываете, что дело закончится благополучно?
Конечно. Я рассчитываю, что все это прекратится в ближайшее время. В том, что все закончится хорошо, я даже не сомневаюсь. Я не могу себе позволить такую роскошь, как сомнение. Я только надеюсь, что все это закончится быстро, и как можно скорее мы окажемся дома, все вместе, в Москве, с дочкой и мужем.
Чем Вы тогда собираетесь заняться?
Для начала, я думаю, мы с Алисой обратимся за помощью к психологу, а потом съездим на отдых.
Алиса знает, что с Вами произошло?
Алисе нет еще трех лет, она мало что понимает в этой истории. Единственное, что она знает, что мамы нет рядом. Она писала мне письма в тюрьму. Она не знала, куда их пишет, просто рисовала какие-то закорючки, я ей рисовала в ответ зайцев. Некоторые из моих тюремных писем приходят к ней до сих пор.
Беседовал Илья Переседов.
Интервью опубликовано на портале АПН-Северо-Запад: http://www.apn-spb.ru/publications/artic
ТОНЯ И КИРИЛЛ (незаметная для них съемка):
Напоминаю всем, заинтересованным этим делом: обвинение с Тони не снято, ей все еще грозит заключение от 8 до 20 лет.
Пожалуйста, по мере возможности соучаствуйте распространению информации об этом деле.
